Ленин и особенно Троцкий, а также многие другие видные большевики безудержно верили в мировую революцию. Октябрь, по их убеждению, должен был послужить если не её началом, то, во всяком случае, её прологом. "Даёшь мировую революцию!" – один из популярнейших лозунгов того времени, помутивший массовое сознание. Увлечение этой идеей, доходящее до маниакальности, очень дорого обошлось России. Для близкого, казалось, её торжества незачем было церемониться со своей страной и народом. И начались ошеломляюще радикальные и столь же безумные эксперименты.
Такая "национализация" соответствовала национальному характеру Октябрьской революции. Но здесь была ещё одна составляющая, во многом препятствующая подобного рода "национализации". Речь идёт о доктринальной, так сказать, революции, ориентированной на мировую революцию, в которой России отводилась роль чисто подсобная, служебная, в конечном счёте жертвенная. Это, по упомянутой уже формуле В. Кожинова, – Россия для революции.
Интересны также высказывания Н.А. Бердяева и Г.П. Федотова. По словам Бердяева, "русская коммунистическая революция" осуществила мечту крестьян о "чёрном переделе", отобрав "всю землю у дворян и частных владельцев. Как и всякая большая революция, она произвела смену социальных слоёв и классов. Она низвергла господствующие, командующие классы и подняла народные слои, раньше угнетённые и униженные, она глубоко взрыла почву и совершила почти геологический переворот. Революция освободила раньше скованные рабоче-крестьянские силы для исторического дела. И этим определяется исключительный актуализм и динамизм коммунизма". По Федотову, "ни в чём так не выразилась грандиозность русской революции, как в произведённых ею социальных сдвигах. Это самое прочное, не поддающееся переделке и пересмотру "завоевание" революции. Сменится власть, падёт, как карточный домик, фасад потёмкинского социализма, но останется новое тело России, глубоко переродившейся, с новыми классами и новой психологией старых". Осмысливая грядущее, Федотов полагал, что "революция должна расширить своё содержание, вобрать в себя maximum ценностей, созданных национальной историей". Он рассуждал о "национализации революции", т.е. о "национальном строительстве".
"Революция для России" была главным достижением Великого Октября. Её с полным основанием можно назвать Второй русской рабоче-крестьянской революцией, причём социалистической по своему характеру. Русской потому, что в соответствии с ментальными особенностями русского народа она отвергла капиталистический путь развития страны; рабоче-крестьянской, потому что в ней (по сравнению с Первой аграрно-демократической революцией 1905-1907 гг.) значительно возросла роль рабочего класса, ставшего руководящей силой в революционном движении; революцией потому, что произвела в русском обществе глубочайшие изменения, ликвидировав частную собственность и эксплуататорские классы; социалистической потому, что была устремлена к социальной справедливости и равенству. Именно эти качества Октябрьской революции вызвали в народной стихии прилив энтузиазма и вовлекли миллионные массы в творческий процесс созидания новой жизни. Примечательно, что именно в данной связи Великий Октябрь получил положительную оценку у представителей русского зарубежья. Так, многие из евразийцев воспринимали Октябрьскую революцию "как массовый отказ народа от европейской романо-германской культуры, как прорыв к новой культуре". Даже среди правых находились люди, "которым импонировали в большевизме его отрицание "буржуазной" демократии, идея сильной власти и борьба против западного парламентаризма". Привлекала также великодержавная направленность политики большевиков, которые для многих националистически настроенных эмигрантов представлялись с определённого времени гарантами имперского единства России.
Но и Октябрьскую революцию нельзя воспринимать в однотонном свете: радужном или мрачном. Изначально она была сложным явлением. Интересные мысли по этому поводу высказал как-то В. Кожинов в беседе с Б. Сарновым. По его мнению, в Октябрьской революции "столкнулись два совершенно различных, даже противоположных решения: революция для России или Россия для революции. В первом решении революция предстаёт как освобождение от политических и экономических пут, складывавшихся веками сил народа, во втором же, напротив, всё накопленное веками отрицается и народ используется как своего рода вязанка хвороста, бросаемая в костёр революции". Революцию для России В. Кожинов назвал русской и народной.
Октябрьская революция стала прямой реакцией на революционную ущербность Февраля. Не будь Февраля, не было бы и Октября, причём не в плане внешней хронологической последовательности, а в причинно-следственной связи. Крушение старой России началось не с Октябрьской социалистической революции, как полагают многие, а с Февральской демократической "революции". И в этом смысле Октябрь шёл вслед за Февралём. Такова реальность.
Так что социально-экономические результаты Февральской революции 1917 г. были, можно сказать, ничтожны. Её вернее отнести к разряду политических переворотов, а не социальных революций. Удивительно, но факт: события Октября, имеющие все основания по своему характеру называться революцией, в исторической и историко-публицистической литературе (от А.И. Солженицына до А.Н. Яковлева) именуются переворотом, тогда как события Февраля, лишённые революционной глубины, объявляются революцией. С подобной исторической иллюзией пора наконец расстаться.
А что не принесла Февральская революция русскому народу? Она не принесла главного: мир и землю. Временное правительство хотело воевать до "победного конца", т.е. до гибельного конца России. Передачу же земли крестьянам оно отнесло на усмотрение Учредительного собрания, затягивая, по существу, решение земельного вопроса и применяя силу по отношению к тем крестьянам, которые явочным порядком захватывали землю, и не упразднило помещичье землевладение. Следовательно, так называемая Февральская революция не решила основной для России земельный вопрос. Она почти ничего не сделала и для рабочих, за исключением некоторых подачек (права на членство в профсоюзе и на участие профсоюзов в деятельности фабрик и заводов).
Ближайшим следствием "свободы", установленной Февралём, стало территориальное расчленение исторической России, о чём только и мечтали её давние недруги. Удержись Временное правительство, возглавляемое Керенским, России грозил бы полный территориальный распад. Это позднее подтвердил и сам Керенский.
Что принёс Февраль стране? Практически ничего, кроме отречения Николая II, анархии и хаоса, которые, приукрашивая и расхваливая, часто называли и называют свободой, превзошедшей свободы всех западных демократий, вместе взятых. Однако нельзя забывать, что эта "свобода" была введена в стране, которая вела и продолжала вести тяжелейшую войну, требующую колоссальных усилий и концентрации имеющихся ресурсов, материальных и духовных. Ни одно из воюющих государств, даже самое демократичное, не могло позволить себе такой роскоши, ибо это грозило военным поражением. Ясно, что отсутствие необходимых сдержек в данной сфере наносило огромный вред национальным интересам России, а непротиводействие такому порядку и тем более его поддержка являлись, по сути, национальным предательством. Вопрос лишь в том, сознательным было это предательство или неосознанным. Заметим, кстати, что эта свобода во многом способствовала приходу Октябрьской революции, столь нелюбимой поклонниками Февральской.
Столыпинская реформа, осуществлявшаяся с применением грубого насилия, революционизировала русскую деревню, а тяжелейшая война довела революционные страсти до последней точки кипения, за которой катастрофа становилась неизбежной. Правда, никто не знал, когда разразится революционная буря. Даже Ленин думал, что не доживёт до неё. Катастрофа пришла неожиданно, как это нередко бывает в подобных случаях, хотя, по признанию П.Н. Милюкова, все, включая "улицу", чего-то ждали. Но это "что-то оставалось где-то за спущенной завесой истории, и ни одна сторона не проявила достаточно организованной воли, чтобы поднять первой завесу. В результате случилось что-то третье, чего – именно в этой определённой форме – не ожидал никто: нечто неопределённое и бесформенное, что, однако, в итоге двусторонней рекламы получило немедленно название начала великой русской революции". К этому "нечто неопределённому и бесформенному" приклеили впоследствии наименование "Февральская революция".
Эта революция не победила. Однако её существенным результатом стали отчуждение и недоверие народа не только к власти вообще, но и персонально к власти государя. Оставалось также тяжёлое недовольство, обусловленное нерешённостью земельного вопроса. И вот в этой весьма чреватой социальными потрясениями обстановке царское правительство сделало два роковых и непоправимых для себя шага: приступило к Столыпинской аграрной реформе и ввязалось в войну, чуждую национальным интересам России.
Всё это внушает сомнения насчёт распространённых суждений о буржуазном характере революции 1905-1907 гг. То была не обезличенная буржуазно-демократическая, а русская аграрно-демократическая революция. Русская потому, что основным её пафосом было отрицание буржуазной частной собственности на землю, проистекающее из миропонимания русских крестьян. Аграрно-демократическая – вследствие того, что её главной движущей силой являлось обездоленное крестьянство, опирающееся в борьбе за устройство своей жизни на проверенные веками общинно-демократические традиции.
Мощные и почти повсеместные выступления крестьян в период революции 1905-1907 гг. объясняются их крайним недовольством и гневом, вызванными несправедливостью этой реформы и дальнейшими "аграрными" шагами правительства. Есть все основания утверждать, что русское крестьянство, организуемое общиной (факты свидетельствуют об оживлении деятельности общины в революционный период), явилось главной движущей силой Первой революции в России. Крестьяне, а отнюдь не рабочие представляли наибольшую опасность для тогдашнего строя.
Указ о вольности дворянства нельзя истолковывать иначе как акт сословно-корпоративного эгоизма помещиков, предоставивший "всему российскому благородному дворянству вольности и свободы". По указу дворяне освобождались от обязательной службы, которая, впрочем, была единственным аргументом сохранения крепостничества. Так называемая Великая реформа 19 февраля 1861 г. обобрала крестьян. Осуществлявшаяся посредством насилия, она привела к сокращению количества земли, находившейся в крестьянских руках. Надельная земля уменьшилась на 20% сравнительно с тем, чем располагали ранее русские земледельцы. Крестьяне, следовательно, потеряли пятую часть земли, бывшую прежде в их хозяйственном обороте. Вследствие роста сельского населения, произошедшего в пореформенный период, земельная теснота ещё больше возросла. Реформа стала разорительной для крестьянства. Резко увеличились в стране профессиональное нищенство и бродяжничество, питавшиеся в значительной мере за счёт бывших дворовых людей, лишённых права получить земельный надел. Те же крестьяне, что наделялись землёй, вынуждены были выкупать её в рассрочку. По сути, это было завуалированное освобождение крестьян без земли, поскольку выкупные платежи есть не что иное, как её покупка.
Начало социальных процессов, приведших к революционным потрясениям того времени, надо, по нашему убеждению, искать в эпохе реформ Петра I. Именно тогда обозначилась пропасть между дворянским сословием и трудовой массой населения, прежде всего крестьянством. Поляризация интересов помещиков и крестьян – основная ось, вокруг которой на протяжении двух столетий вращались противоречия российской действительности, разрешившиеся в конечном счёте крушением старой России. Напрашиваются два наиболее ярких примера исторической безответственности дворянского правительства: указ от 18 февраля 1762 г. о вольности дворянства и крестьянская реформа 1861 г.
Отходит, кажется, в прошлое примитивное представление, согласно которому в октябре 1917 года в Петрограде произошёл государственный переворот, осуществлённый кучкой международных авантюристов, возглавляемых Лениным. Исторические факты неопровержимо свидетельствуют о том, что революции в России начала ХХ века явились результатом сравнительно длительного развития российской жизни, где заключительной фазой и стал Октябрь. Вот почему Октябрьскую революцию нельзя рассматривать изолированно от Февральской и революции 1905-1907 гг., а также ещё более отдалённых от неё событий. В противном случае не понять историческую роль и предназначение Великого Октября.
Уроки Октября: взгляд из XXIPвека
Революция для России
Русская линия / Библиотека периодической печати / Революция для России
Комментариев нет:
Отправить комментарий